Понедельник, 23.10.2017, 20:09
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » СМИ » Пресса » Алена Яковлева могла бы сыграть кошку - у нее глаза зеленые (интервью на радио КП)
Алена Яковлева могла бы сыграть кошку - у нее глаза зеленые
Svetlana_AsanovaДата: Пятница, 05.11.2010, 22:36 | Сообщение # 1
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1372
Репутация: 6
Статус: Offline
Авторских прав никто не отменял, поэтому статью выкладываю на форум, а не на сайт. Все права принадлежат КП.

В Московском академическом театре Сатиры - премьера. Спектакль «Между светом и тенью по пьесе Теннесси Уильямса.
Анастасия ПЛЕШАКОВА, Радио "Комсомольская правда" — 22.10.2010

Накануне премьеры к нам на радио «КП» пришла актриса Алена Яковлева, которая в спектакле играет одну из главных ролей. Программу «Театральный роман» вели журналист «КП» Анастасия Плешакова и радиоведущий Антон Челышев. Сегодня мы печатаем стенограмму эфира.

Алена Яковлева:

- Я очень рада, такой подарок судьбы для меня, потому что я всю жизнь мечтала сыграть Теннеси Уильямса. И вот, к счастью, в нашем театре появилась такая замечательная возможность в постановке режиссера Юрия Ивановича Еремина, он ставит пьесу «Орфей спускается в ад». Пьеса замечательная, очень сложная, но радостно, потому что я считаю, что академический театр обязан хотя бы раз в несколько лет выпускать классические пьесы, может быть, не совсем комедийные – то, к чему привык наш дорогой, любимый и уважаемый зритель. Когда у меня спрашивали, что бы я хотела сыграть, я всегда отвечала, что это именно Теннеси Уильямс. Этого автора я чувствую кожей, нутром и все его пьесы мне очень интересны. А уж здесь замечательная роль и, мне кажется, спектакль будет очень интересный, потому что то, как работает Юрий Иванович, мне бесконечно импонирует. Во-первых, он прекрасно знает, что это должен быть за спектакль, за постановка. Очень интересные костюмы Виты Севрюковой. Сценография такая необычная. Спектакль яркий должен быть. Это не комедия, это драматическая история, но, конечно, мы, поскольку артисты комедийные, мы все равно в этом ищем какую-то струю ироничную, может быть, где-то, во всяком случае, может быть все, что угодно, только вот не скучно. Я думаю, что спектакль будет совсем не скучный.

Анастасия Плешакова:

- Теннеси Уильямс не часто ставят на нашей сцене.

Яковлева:

- К сожалению.

- Я разговаривала с вашим худруком Александром Ширвиндтом, и он говорил: хватит перетряхивать в гробу Островского, Чехова и Толстого, надо что-то свеженькое. Хотя Теннеси Уильямс не самый новый автор.

Яковлева:

- Вы знаете, слава богу, может быть, он и не современный, но он очень хороший. Много современных, которых просто невозможно ни читать, ни ставить. А классика есть классика. Ну, у нас если начинают ставить Чехова, то это обязательно три «Чайки» в год или пять «Дядей Ваней».

Плешакова:

- Еще любят ставить комедии английского драматурга Рея Куни.

Яковлева:

- Дело в том, что любимым авторов Теннеси Уильямса был Чехов. И он считал себя его последователем на самом деле. Там очень много психологических ходов… А что касается Куни, я считаю, что для нашего театра это подарок. Это можно любить или не любить, но это очень хорошего качества комедии. К сожалению, и комедий качественных мало. Поэтому то, что Куни пользуется таким безусловным успехом уже не один и не два года в нашем театре, это замечательно, потому что это комедия положений и кто, как ни наш театр, я играю в спектакле «Слишком женатый таксист», он, конечно, в этом смысле безупречен. Потому что это, во-первых, комедия положений, повторяю. Во-вторых, это очень определенный жанр, очень веселый. И для людей, которые хотят посмотреть хорошую, не дурацкую, не пошлую комедию, он, конечно, выдающийся комедиограф – Куни.

Плешакова:

- Тем более в переводе Михаила Мишина.

Яковлева:

- Да. Ну, если говорить о комедиях, то я считаю, что в театре должны быть не только комедии положений, а еще и классика. Потому что артисты ведь растут на хорошей драматургии..

Плешакова:

- А вообще сейчас сложно встретить хорошего режиссера?

Яковлева:

- Их не так много, и у них, наверное, большой выбор театров, пьес и т.д. И насколько я знаю, это было желание Юрия Ивановича Еремина – поставить Теннеси Уильямса. Он сказал, что я хочу поставить именно это. Еще неизвестно, как бы сложилась судьба Теннеси Уильямса в нашем театре, может быть, его никогда в жизни бы и не было, если б не Юрий Иванович – большое ему за это спасибо. И большое спасибо Александру Анатольевичу, что он позволил это сделать, потому что это в какой-то степени, может, не риск, но, по крайней мере, зритель нашего театра все-таки привык к комедии. Но это не потерянное время, это работы души, сердца, мозгов. Приходите на Куни и приходите на Теннеси Уильямса – это разные вещи. Но это не значит, что одно должно исключать другое.

Плешакова:

- Алена, я вопрос про хорошего режиссера задала не случайно. Вы, в отличие от многих других актрис, в более выигрышном находитесь положении – у вас брат режиссер.

Яковлева:

- А в каком я положении?

Плешакова:
- Допустим, можно попросить брата, чтобы он…

Яковлева:

- Нет, нельзя. У него своя судьба, у него своя судьба. Я и папу
никогда ни о чем не просила. Зачем я буду брата просить? Брат занимается своей жизнью, у него свои идеи, свои постановки. Мне даже в голову это не приходило.
Вы знаете, у меня столько работы… Если он предложит что-то интересное, если ему будет интересно со мной поработать, тогда я подумаю.

Плешакова:

- А вот такой семейственности нет, да?

Яковлева:

- Нет, абсолютно, у нас никакой семейственности нет и я очень рада, что он занимается режиссурой. Тем более, во МХАТе сейчас. Понимаете, родственные отношения – это не всегда адекватно понятию отношения близкие творческие. Мы можем быть в каких угодно хороших родственных отношениях, но это не значит, что мы творчески обязательно должны взаимодействовать. И потом, у меня так много работы, что мне не хватает времени. Я не могу ни на что отвлекаться, кроме как заниматься Теннеси Уильямсом, потому что роль сложнейшая и спектакль очень непростой.

Слава тебе, господи, что вот такой подарок мне – Теннеси Уильямс. Но мне тоже хочется развиваться каким-то образом актерским, во-первых.

Кроме всего прочего, много предложений реальных, про которые я не считаю, что это как-то дурно. Я в этом давно принимаю участие. У меня порядка 30, наверное, сериалов. И я не считаю, что это зазорно. Как к этому относиться, во-первых. И во-вторых, как это воплощать творчески. Если относиться как к халтуре и тупому зарабатыванию денег, то это тогда будет мстить тебе. А если пытаться что-то искать для себя интересное и каждый раз придумывать и стараться какой-то образ создать, историю, судьбу, характер, то в этом нет ничего. Да, Александр Анатольевич очень не любит, что мы все работаем в сериалах, но что делать…

Плешакова:

- А какие вы находите убеждения?

Яковлева:

- Ну, во-первых, я всегда ставлю на первое место театр. То есть, я не прихожу и не говорю – вот у меня есть пять дней, пожалуйста, в них поставьте спектакль. Я получаю репертуар и отдаю эти графики на съемки. То есть, съемки подстраиваю под театр. Всегда. Это, конечно, в какой-то степени не то что рабство, но просто театральные актеры к этому привыкли. К тому, что съемки мы все равно подчиняем театру. Особенно планам театра. Иногда не очень хорошо, что нет вторых составов, потому что можно и заболеть, и съемки сорвать. Но это уже выбор руководства, который я не хочу обсуждать. А что касается этой параллельной занятости, понимаете, когда есть востребованность актерская… Во-первых, наше поколение убитое в этом смысле…

Плешакова:

- То есть?

Яковлева:

- Ну, мы ж сидели 15 лет без кино, без телевидения, без сериалов. Вот я снялась в 87-м – и все, и был период провала. А это был самый творчески активный возраст. Все те роли, которые я могла бы тогда сыграть, я их уже никогда не сыграю. Потому что просто ну смешно! Молодых героинь я уже никогда не сыграю. А больше там у меня уже мамы, женщины зрелые и т.д. И точно так же все мое поколение талантливых, очень одаренных людей театральных, которые просто многие погибли, многие спились…

Антон Челышев:

- А как можно воспринимать сериал не как халтуру, а как настоящую работу, если отдаешь себе отчет, как этот сериал потом будут смотреть. Приходят с работы там домохозяйки, совершенно разных возрастов, и смотрят этот сериал под чистку картошки, под стирку белья, под подтирание носов детям, внукам… Как можно при этом при всем относиться к сериалу не как к халтуре.

Яковлева:

- Что значит в вашем понимании халтура? Вы считаете, что все должно быть высоким искусством? Под чистку картошки невозможно воспринять серьезную картину какую-то. Потом, я, например, считаю, что честнее сниматься здесь, чем в плохой художественной картине, на которую были потрачены миллионы и за которую ты несешь другую ответственность творческую. Да, здесь достаточно низкого уровня драматургия, здесь техническая сторона не всегда бывает качественная. Но эти домохозяйки никогда в жизни не будут смотреть арт-кино.

А им тоже нужна какая-то пища. Моя мама
, крайне интеллигентная женщина, воспитанная на лучших спектаклях театра Вахтангова, будучи к этому причастной, она прекрасно отдает себе отчет, что этот сериал не шедевр, но она начинает смотреть, ее интересуют судьбы людей, характеры. После одного сериала мне, например, присылали письма из города подмосковного одного и говорили, что я член семьи, что они вот посмотрят этот сериал и у них настроение поднимается. Что вот этот мой оптимизм, жизненный или экранный, он их каким-то образом очень будирует у жизни. И вот это ценно… И потом, критерий у всех разный. Да, наверное, надо зрителя поднимать до какого-то определенного уровня. Но для этого существует театр. В театре, я считаю, что там должен быть определенный уровень, там нельзя опускаться до уровня совсем ниже пояса. Потому что юмор – это такая вещь, когда вот она опускается. Вот ты опустил зрителя, а дальше следующий этап – еще ниже. И до чего мы докатимся? А сериал – это абсолютно массовая культура. К этому надо относиться как к массовой культуре. Я сейчас говорю о собственном к этому отношении. Потому что когда некоторые артисты говорят – ну, деньги не пахнут, я сразу спрашиваю сколько… Я не могу к этому так относиться, потому что я понимаю, что я обманываю зрителя. Я никогда не халтурю. Не то что я такая хорошая. А просто меня так научили. Я подкрепляю все это нервами, я затрачиваюсь так, что у меня потом может быть плохо с сердцем потом. У меня были случаи, когда я просто думала, что я умру. Я так сыграла несколько дублей в сериале, что мне было плохо, у меня был, видимо, сосудистый криз… Это вопрос спорный – никто не говорит, что хорошо это засилье. Конечно, нужно снимать хорошие сериалы. С хорошей драматургией опять-таки, потому что я переписываю каждый раз текст, я стараюсь оправдывать то, что оправдать практически невозможно. Ставлю перед собой такие актерские задачи…


“Photography is a way of feeling, of touching, of loving. What you have caught on film is captured forever... it remembers little things, long after you have forgotten everything.” (с)
 
Svetlana_AsanovaДата: Пятница, 05.11.2010, 22:36 | Сообщение # 2
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1372
Репутация: 6
Статус: Offline
Челышев:
- Поэтому режиссеры любят с вами работать или, наоборот, вы ему ставите задачи?

Яковлева:

- Нет, я не усложняю, просто мне говорят – с тобой сложно, потому что ты самоигралка. Ну, как бы мне надо или очень хорошего режиссера, или режиссера, который…

Плешакова:

- …послушный?

Яковлева:
- Да.

Плешакова:

- Алена, раз сериалы выходят, значит, это кому-нибудь нужно, значит, есть свой зритель. Но вот у вас еще, кроме того, что вы снимаетесь во многих сериалах, у вас еще дочка в «Кармелите», если не ошибаюсь, Маша Казакова, снимается?

Яковлева:
- Да, да.

Плешакова:
- Как вы к этому относитесь? По-моему, один из режиссеров этого сериала, Елена Цыплакова, и то она с содроганием рассказывала об этом проекте…

Яковлева:

-Как вам сказать. Во-первых, я не считаю, что нужно вообще с содроганием к чему-то относиться. Потому что это твоя работа, ты уже в это включаешься… Мы же все понимаем прекрасно. Но мы должны сделать этот продукт хорошо, мы обязаны это сделать. А что касается моего ребенка – здесь вопрос сложный. Скажу честно, у меня была определенная цель. Кроме того, что она хотела, у меня была цель вот какая. Уже в тот момент у нее возникли мысли, чтобы идти в артистки. Я прекрасно понимала, что у нее очень добрый характер, она очень закомплексованная… Она выросла в любви и добре… Она привыкла к позитиву. И я хотела показать, что наша профессия…

Плешакова:
- Извините, давайте напомним, что Маша – внучка Юрия Васильевича Яковлева и Михаила Михайловича Казакова.

Яковлева:
- Да, да. И, конечно, это был такой риск вообще идти в эту профессию, честно вам скажу. И я до сих пор не могу сказать, что я убеждена в своей правоте, чтобы ей не позволить… Ну, как не позволить? Не позволить невозможно, ребенок потом мне скажет – мам, а я хотела, у меня была такая же история, когда я три курса проучилась на факультете журналистики в университете, а потом все равно пошла в Щукинское училище.

Плешакова:
- Так вы наша коллега?

Яковлева:
- Конечно… После третьего курса у родителей волосы дыбом встали. Правда, я сразу пошла в студенческий театр МГУ, естественно, потому что все равно мысль зрела. Ну, вот она 3,5 часа спала, она ездила в Тверь, она снималась параллельно в одной группе дневной, потом в ночной. То есть, она вкусила все ужасы и кошмары этого производства. Поэтому у нее нет иллюзий, что это легко и весело… То есть, она все это поимела в 14-15 лет. Мать-злодейка, я понимаю. Но а что делать?

Плешакова:
- Это как-то ее стимулирует? Заработок? Там прилично они зарабатывают? Маша что-то себе купила?

Яковлева:

- Ну, для ребенка 15 лет это все равно заработок. Она заработала хорошие деньги, на которые я могла там сантехнику купить в дом… Но, вы знаете, ее не испортила абсолютно, как мне кажется, а сейчас я вообще очень к этому отношусь скептически, популярность какая-то там – это все смешно. Наша профессия такова, что ты до конца жизни, если ты хочешь быть артистом, ты все равно работаешь и ощущение такое, что ты все равно ничего не умеешь. Она совершенно не избалована. Ее любили, но я достаточно жестко ко многим вещам относилась и, наверное, зря. Потому что у нее гораздо больше вот каких-то неуверенностей, комплексов. Она, например, настолько боится, я так не боялась на сцену выходить, а она боится. У нее, видимо, этот груз ответственности, контроля, который над ней давлеет, еще, в общем-то, в училище… Внучка, дочка….

Ты снималась в сериалах… Ее клюют. И мне кажется, это неправильно, потому что она маленькая еще пока. Ей только 17 лет. Ей, наоборот, нужно приобретать как можно больше уверенности в себе. Потому что пока вот жизненного опыта мало.

Плешакова:
- Дедушки с ней занимаются? Вот как это принято в актерских семьях?

Яковлева:

- Ну, мой папа, конечно, чаще общается, и встречается, и чего-то ей говорит. И вот там Антон какие-то советы давал. Но наша профессия такова, что тут пока сам не откроешь все свои заслонки, пока ты сам не пробьешься, пока ты сам чего-то не поймешь… А это должно пройти время, должен накопиться какой-то опыт. Я тоже очень долго была настолько не уверена в себе… И вообще, моя профессия пришла ко мне только через 10 лет работы в театре, ну, может быть, не через 10, но, по крайней мере, первые театральные работы были очень такие не то что никакие, но несерьезные с точки зрения профессии, как вот я сейчас бы их сделала, понимаете. Первый спектакль у меня был Андрея Александровича Миронова «Тени» Салтыкова-Щедрина. Я думаю сейчас, господи, да что там было сложного? А тогда… То есть, такой крен у меня был в характерную сторону. Спасибо Алле Александровне Казанской, покойной, она со мной «Вешние воды» сделала тургеневские, вот я с ними показывалась, и как-то еще что-то поняла про себя.

Плешакова:
- У вас были все-таки учителя в практике…

Яковлева:
- Ну, безусловно… Плучек, конечно, и Миронов… Потом была Врагова, которая меня выкрутила. И я все время Маше говорю – Маша, я тебя отправлю к Враговой, вот она тебя… И все, сразу научишься.

Плешакова:
- Она жесткий режиссер?

Яковлева:
- Она не просто жесткий, она открывает в человеке то, что необходимо для профессии. По большому счету. Она заставляет тратиться актера.

Плешакова:
- Мне кажется, у вас такой замечательный художественный руководитель, Александр Анатольевич Ширвиндт…

Яковлева:
- Он чудный, он замечательный. Но что касается меня, со мной он иногда суров бывает. Хотя уверена, что прекрасно относится. Что касается меня, он категорически всегда стоит. А вообще он очень добрый и ко многим относится очень лояльно. Что, может, даже и неправильно…. Мне кажется, что к «старикам» можно быть полояльней, а к молодежи мог бы быть и посуровей… Вот эти 15 лет мы ничего, кроме театра, капустников, сказок там, ну, концерты иногда, мы ничем, кроме этого, не занимались. Ну, периодически меняли мужей и личную жизнь устраивали.

Плешакова:
- Сейчас, наверное, на личную жизнь не хватает времени?

Яковлева:
- Ну, мы же все-таки живые люди, мы ж не каменная башка…

Плешакова:

- Я должна рассказать, что Алена нас всех потрясла натуральными зелеными такими глазами цвета молодой свежей такой, сочной травы. Самое главное, что это ее природные. В кого, кстати, у кого такие глаза?

Яковлева:
- Мамы.

Плешакова:
- Вам надо играть кошку. Кошку на раскаленной крыше.

Яковлева:
- Была такая идея в нашем театре, но не получилось как-то, лет пять назад как-то Андрей Житинкин приходил с этой пьесой, не получилось. Но сейчас я очень рада, потому что я увлечена ролью, постановкой, режиссером. И, конечно, здесь такая очень интересная, надеюсь, будет работать.

Челышев:
- Все 90-е годы кино для актеров вашего поколения, по сути, не было. Потому что не было денег и прочее… Но был театр, его было много… И я боюсь, что ваше поколение может стать последним так по-настоящему сильным актерским поколением в России, потому что посмотрите, что происходит с современными молодыми артистами… На первом, втором, третьем курсах у них уже огромное количество сериалов, они растрачиваются на все и, по сути, по большому счету потом в итоге получится что-то не высшего уровня, а, может, очень хорошие ремесленники получатся.

Яковлева:
- Ну, это, конечно, кому как повезет. Но ведь нам тоже говорили. Когда я пришла в театр, это было опять-таки блистательное поколение – Папанов, Миронов, Мишулин, Ширвиндт, Державин, Ткачук, Менглет, Аросева, Васильева. И у нас тоже была проблема, хотя нами занимался Плучек… когда не стало тех людей, он сказал, что я ставку делаю на молодежь и мы уже шли к среднему поколению. У нас очень хорошая молодежь, очень хорошая – Света Антонова, Маша Куликова, к сожалению, она сейчас от театра немного отдалилась, ушла в кино… У нас хорошие молодые ребята – Стас Николаев, который написал сам пьесу, сам ее поставил, сам сыграл главную роль с Аней Нахапетовой. И если вот совсем маленькие еще, вот дети совсем - они профессионалы, они ищущие, творческие… Они чего-то обсуждают, они стараются, они пытливы, их чему-то пытаются научить… Им как повезет – как они будут к этому относиться. Вы правы, если они захотят овладеть профессией, они ею овладеют. А если не захотят, их никто никогда не научит… Но если им повезет, они получат хорошую режиссуру и какую-то вот такую глубину. Поэтому мы будем надеяться. Я оптимистически смотрю на это, хотя, конечно, уровень снижается.

Плешакова:
- Алена, вы замечательно выглядите. Что делаете для этого?

Яковлева:
- Умываюсь льдом по утрам, маски каждый день обязательно. Но на лице отражается вся жизнь. Я стараюсь не завидовать, стараюсь не пребывать в плохом настроении и стараюсь позитивно смотреть на жизнь. Кроме всего прочего, конечно, это генетика.

Плешакова:
- К радикальным мерам вы не готовы?

Яковлева:
- Я не знаю. Я ни от чего не зарекаюсь, во-первых. Ну, таких классических, наверное, я не буду. Потому что я очень боюсь измены лица и потом у нас, к сожалению, это обсуждаемо все и грустно, когда всех артисток начинают препарировать, сколько стоит какая складка на лице. Я этого не хотела бы. А так – я не знаю. Ну, какие-то, наверное, методы придется, потому что не хочется становиться… ну, не будешь девушкой в 60 лет, это понятно…

Плешакова:
- Хорошо, тогда пошли делать заготовки льда, чтобы выглядеть так же хорошо, как Алена Яковлева.


“Photography is a way of feeling, of touching, of loving. What you have caught on film is captured forever... it remembers little things, long after you have forgotten everything.” (с)
 
Форум » СМИ » Пресса » Алена Яковлева могла бы сыграть кошку - у нее глаза зеленые (интервью на радио КП)
Страница 1 из 11
Поиск: